Премьера в «Галёрке»: финал трилогии о героях Достоевского
Омский драматический театр «Галёрка» открывает новый сезон премьерой по роману Фёдора Достоевского «Бесы». Замысел спектакля нашел поддержку Правительства Российской Федерации – был удостоен гранта для реализации творческих проектов в области театрального искусства в 2026 году.
Первые показы «Бесов» состоятся 18, 19 и 20 сентября. О грядущей премьере рассказывает художественный руководитель театра, автор инсценировки и режиссер спектакля заслуженный артист России Владимир Витько.
- Владимир Федорович, спектакль «Бесы» завершает трилогию ваших постановок по знаменитым романам Ф. М. Достоевского. Почему именно «Бесы» стали финалом этого большого проекта?
- Открыли трилогию «Братья Карамазовы», хотя это последнее по времени написания произведение Достоевского. Потом мы выпустили спектакль «Идиот». И в этой последовательности для меня есть своя логика: Алёша Карамазов ощущается как предтеча князя Мышкина, а Грушенька – предтеча Настасьи Филипповны. И все страсти, которые бушуют между персонажами и в «Карамазовых», и в «Идиоте» должны были вести к какому-то итогу. Кипучий котёл страстей, человеческих конфликтов, веры, безверия, общественных течений, настроений, мыслей и идей выливается именно в «Бесов». Личный, человеческий итог, социальный – мы видим это как раз в «Бесах».
При этом роман удивительно современно звучит, особенно если вспомнить, скажем, девяностые годы. Там есть один небольшой текст «о сволочи». О переходном времени. Я хотел отдать эти слова персонажу от автора, но потом передумал, ведь все это как раз таки иллюстрируется в спектакле. «Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно… Солиднейшие из наших умов дивятся теперь на себя: как это они тогда вдруг оплошали?.. А между тем дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать всё священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать; а иные так позорнейшим образом подхихикивать»…
– Описанные Достоевским любовные страсти часто ведут к трагедиям. Но, читая «Бесов», понимаешь, что гораздо страшнее, когда вместо страстей появляются холодные, бесчеловечные идеи.
– Да, это еще опаснее. И в эти моменты борьбы идей мы много чего теряем, есть, о чем тосковать. Революционные годы в России, гражданская война, почти весь XX век — это большие потери, гибель талантливых людей.
— Практически все романы Достоевского густонаселены, в них сплав жанров, тем. Это огромный масштаб, который невозможно полностью перенести на сцену. Какие акценты вы делали, работая над инсценировкой? Что стало главным?
— Всегда надо идти от названия. В «Братьях Карамазовых» у нас все строилось вокруг Алеши, Ивана, Мити, Смердякова… В «Идиоте» то же самое: есть Мышкин и его отношения с Настасьей Филипповной, Аглаей, Рогожиным, генеральской семьей. А в премьере у нас два главных «беса» — это Ставрогин и Верховенский, под началом которого формируется революционная ячейка, идущая на преступление. И, кстати говоря, когда я начал готовиться к постановке, то Ставрогина мне еще было жалко. Казалось, что он все-таки в чем-то жертвователь. А потом я понял, что он такой же мерзавец, как и Верховенский. Его разгадал Шатов, который сказал: вы не знаете различия «в красоте между какою-нибудь сладострастною, зверскою штукой и каким угодно подвигом», чувствуете одинаковое наслаждение и в подвиге, и в низменности. Достоевский написал главу «У Тихона», которую не пропустила цензура, но из нее многое понятно о Ставрогине. И когда тот предлагает уехать с ним в Швейцарию сначала Марье Тимофеевне, потом Лизавете Николаевне, потом пишет письмо Даше, он словно пытается уйти от себя. А это невозможно, и его финал закономерен. Николай Ставрогин уже понимал, что не переживет всего, что из-за него происходило.
– Герои спектакля – в основном молодые люди. И Достоевский очень пронзительно описал то, к каким катастрофическим последствиям может привести молодых людей отсутствие ориентиров, непонимание, к чему стремиться…
– Надо отдать должное нашим ребятам, артистам. Роли Верховенского и Ставрогина исполняют Артем Савинов и Евгений Власов, ребята пытливые, любопытные. Они, как и другие актеры, все досконально изучают, им действительно интересен материал, и это радует. Иногда на репетициях мы находим очень неожиданные повороты, и все это – из глубин романа. Когда работа только началась, все было несколько, я бы сказал, по-детски, а потом мы стали поднимать вещи очень глубинного характера, подсознательные. Особенно у Ставрогина и у Верховенского, они ведь тоже живые люди. И мы с Артемом Савиновым говорили о том, откуда у Верховенского вот эта жесткость, это стремление к власти. Оттуда, из детства! И у Ставрогина тоже, он из тех, кому было все дозволено. А эта тема – «все дозволено» – звучит и в «Карамазовых», и в «Идиоте», и в «Преступлении и наказании».
– Кстати, именно финал романа «Преступление и наказание» выглядит как некое «лекарство» для заблудившегося человека. Раскольников искупает преступление, добровольно идет на каторгу. А роман «Бесы» оставляет читателя без готового решения. Или все-таки нет?
– Да, в «Бесах» нет такого преображения главного героя, какое мы видим в «Преступлении и наказании». Но, тем не менее, в финале спектакля, подводя черту, мы даем понять зрителю, что всем воздастся по делам их. За все надо платить, и за трусость, и за предательство, и за скотство. Судьба этой революционной «пятерки», этих «бесов» говорит сама за себя. Тот, кто не вспомнил о душе, оторвался от веры, забыл о человечности все равно сталкивается с тем, что жизнь расставляет все по своим местам. А сострадание, вера, нравственность, напротив, помогают человеку остаться гармоничным, выжить. И в этом тоже есть какая-то надежда.
Этой осенью в Омске, Культурной столице России, имя Федора Михайловича Достоевского прозвучит еще не раз. Премьерная постановка «Галёрки» будет включена в афишу Международного театрального фестиваля «Достоевский. Омск», который пройдет в ноябре этого года уже в третий раз. Фестиваль обещает представить омичам спектакли больших и малых форм, интересные своим осмыслением прозы известного писателя и философа.
